«Чтобы иметь право жить в другой стране, надо было отказаться от своей родины». История эмигрантки из Гомеля, ставшей мэром в США
Анна Комлач|Михаил Полозняков
«Чтобы иметь право жить в другой стране, надо было отказаться от своей родины». История эмигрантки из Гомеля, ставшей мэром в США

Фото: из личного архива Ларисы Свечин

Лариса Свечин из Гомеля переехала в США вместе с семьей в конце семидесятых. В 2022 году она стала мэром города Санни-Айлс-Бич, обойдя свою оппонентку на несколько десятков голосов. Свечин рассказала «Медиазоне» об эмиграции, пути к политике и связи с Беларусью.

Из Гомеля в Маями-Бич

Лариса Свечин переехала в США из Гомеля вместе с родителями и двумя сестрами в 1979 году, когда ей было шесть лет. Родители, как говорит Лариса, были «простыми людьми» — мама работала в столовой, а папа возил продукты.

— Тогда это была очень важная работа: была возможность есть дома то, что мы хотели. Во время Советского Союза это было очень тяжело, — вспоминает Свечин.

Отец Ларисы — еврей — узнал, что может вместе с семьей получить в США убежище по религии. По словам Ларисы, он «чувствовал, что нам нужно было уезжать», хотя близкие были против. Родственники говорили, что «Америка страшное, плохое место», но семья решила рискнуть.

— Я никогда не забуду, как смотрела на бабушку и всех родственников. Я в тот момент поняла, что их никогда не увижу. И это было очень страшно, — вспоминает Лариса.

Фото: из личного архива Ларисы Свечин

Семья приехала в Майами-Бич. В конце семидесятых это был бедный город, полный эмигрантов — «не как сейчас, что все там любят гулять, а кругом актеры и тусовки», рассказывает Лариса.

Через два года забыли русский язык

В квартире, где сначала поселилась семья, был «миллион тараканов», вспоминает Лариса. Условия для жизни были гораздо хуже, чем в Беларуси — там остался дом, машина, телевизор и вообще «все, что нужно».

— Всю одежду нам кто-то подарил, а в Беларуси у нас было все свое, мы хорошо жили, — говорит Лариса.

Родители Ларисы много работали, а вечера проводили за занятиями английским. Отец устроился таксистом, а мать — служанкой. Тогда это было «типичной работой для людей из Советского Союза».

— Мама в те времена зарабатывала где-то 1,25 доллара в час. Представляете, сколько надо было работать, чтобы заплатить за квартиру? Мы платили примерно 400 долларов в месяц. Родители очень много работали и быстро нашли квартиру без тараканов, а потом смогли покупать нам новую одежду.

В детстве она не понимала, почему им пришлось уехать из Беларуси и «до 16-17 лет мечтала, что полетит домой, когда видела в небе самолет», часто вспоминала Гомель.

— На шкафчике, где я оставляла вещи в садике, висела буква Х — у каждого ребенка была своя буква алфавита. Я помню, что зимой было очень красиво и мы носили валенки. Помню елку каждый год — для меня она была самая огромная. У нас был большой сад — яблоки, груши, малина. А еще овчарка Альфа — свою овчарку я так же назвала.

Американская газета The Miami Herald с рассказом о семье Ларисы, 1981 г. Фото: из личного архива Ларисы Свечин

Женщина признается, что в детстве ей не хватало знакомых из Беларуси — в Гомеле остались подруги и, как тогда казалось, «вся жизнь». С Ларисой и сестрами в американской школе «не хотели дружить» — другие дети называли их «коммунистами» и «евреями». Вместе с сестрами Лариса быстро выучила английский: через год они разговаривали без акцента, а через два «забыли русский».

— Мы не могли, например, поздравить бабушку с днем рождения. У нас не было русскоязычных друзей, телевизор смотрели на английском, общались с испаноязычными детьми. За короткий срок дети «стали американцами», как и хотели родители.

В 1987 году семья переехала в Санни-Айлс-Бич — курортный город в получасе езды от Майами-Бич, где было дешевле жилье.

Нью-Йорк, Россия и переезд поближе к пожилым родителям

После школы Свечин уехала учиться в Нью-Йорк, получила бакалавра философии и этики. Во время учебы Лариса работала в ресторане — сначала официанткой, потом стала менеджером. В 1996 году женщина даже ездила работать в Россию по предложению подруги — ее мать открыла ювелирный бизнес. Но там, признается Свечин, ничего не вышло, и она вернулась в США.

В Нью-Йорке Лариса устроилась в рекламное агентство и «начала пахать как родители». Через год ей подняли зарплату с 28 тысяч долларов до 45 в год, она занималась крупными проектами — управляла рекламой на сумму более 300 миллионов, рассказывает Свечин.

— Моя дочь все время спрашивает, почему я ушла в политику, почему мы уехали из Нью-Йорка, где я хорошо зарабатывала, — смеется она.

Лариса объясняет, что ушла с работы, чтобы посвятить свободное время семье. Вместе с мужем они решили переехать в Санни-Айлс-Бич в 2009 году, когда женщина была беременна третьим ребенком. До этого супруги много работали и не могли уделять детям достаточно времени. Кроме того, Свечин хотела быть рядом с пожилыми родителями.

— Я поняла, что хотела, чтобы мои дети знали своих бабушку и дедушку. Знали как людей, а не картинку в голове. Я вообще ни одного дедушку не знала. Один умер на войне, а второй еще до того, как я родилась.

Волонтер, вице-мэр и проигрыш на выборах

Лариса говорит, что не собиралась заниматься политикой, но попала туда благодаря волонтерству.

— Для меня было очень важно помогать людям, потому что наша семья получила много помощи, когда приехала, — говорит она.

По словам Свечин, роль сыграло и то, что она привыкла много работать и всегда приходить вовремя.

— У нас в курортном городе это необычно. Есть понятие Miami time — может, человек придет, а может и нет, но точно на час-два опоздает, — смеется она.

В 2016 году Лариса стала членом городской администрации. Свечин объясняет, что полномочия позволяют эффективнее помогать людям.

Фото: из личного архива Ларисы Свечин

— Например, нужно найти игрушки на Новый год для детей из какой-то школы. Когда ты commissioner, люди очень быстро начинают помогать, а когда ты волонтер, с этим тяжелее, — говорит она.

Через два года Свечин стала вице-мэром города — на эту должность ее выбрала комиссия из членов городской администрации. С началом пандемии женщина исполняла обязанности мэра, который в в то время был очень занят из-за работы в компании OneBlood.

— Я поняла, что это та позиция, где я хочу работать. Для меня вполне естественно быть in charge, потому что я лидер. Я знаю, как организовать людей, чтобы вместе решать и двигаться. Не просто разговаривать, а что-то делать, — говорит Лариса.

В прошлом году мэр решил уйти с поста раньше срока — по словам Ларисы, посчитал «нечестным», что она «все делает как мэр, а официальной должности у нее нет». После его ухода началась процедура специальных выборов — нужно было определить, кто займет пост мэра до конца его срока.

Лариса участвовала в выборах и 29 голосов проиграла Дане Гольдман. Свечин призналась, что расстроилась из-за проигрыша, но это пошло ей на пользу — отойдя от дел в городской администрации, она смогла по-другому посмотреть на местные проблемы.

Новые выборы и победа

В этом году она снова решила побороться за пост главы города. Первым делом Свечин обсудила это с мужем и детьми — те уже знали, с какими трудностями придется столкнуться во время электоральной кампании.

— Они [оппоненты] придумывают всякую грязь про меня и надо быть готовым воевать, — говорит она.

Наклейка на автомобиле с плакатом предвыборной кампании. Фото: из личного архива Ларисы Свечин

Лариса отмечает, что нужно учитывать расходы на рекламу — например, флаеры, где написано, «какая она хорошая и умная», стоят от 4 до 15 тысяч долларов. Нужно добавить сюда рекламу в фейсбуке, смски и письма избирателям.

Свечин говорит, что во многом ее поддержал муж, который работает в IT. Если посчитать, сколько женщина должна была бы заплатить ему и людям, которые помогали ей на волонтерских началах, то электоральная кампания обошлась бы в 100 тысяч долларов вместо 45. Лариса отмечает, что ее команда «сама себя собрала».

— Это были люди, которым надоело, как эта женщина [Дана Гольдман] тратила деньги, поддерживала проекты из личных симпатий и пользовалась городом для себя, — говорит она.

Секрет победы, считает Лариса, в том, что они с соратниками «не врали и верили, что все делают правильно». В своей программе Свечин обращала внимание горожан на то, «сколько денег тратят на ерунду».

— У нас очень богатый город — бюджет 158 миллионов в год. 100 тысяч долларов потратили на cleaning equipment — туалетная бумага, швабры. Разве это нормально? Поэтому я говорю, что много денег мы тратим на ерунду, но боюсь, что там может быть что-то похуже. Потому что откаты здесь часто бывают, и это тяжело доказать, — рассказывает она.

Лариса собирается выяснить, что нужно горожанам. В последнее время в Санни-Айлс-Бич приехало много жителей из больших городов, и они хотят видеть «больше культуры»: театров, концертов и других развлечений мегаполисов.

У мэра «почти нет зарплаты»

Официально Свечин вступит в должность с пятого января. Первым делом новый мэр хочет провести встречу с членами городской администрации, чтобы заверить их в том, что она не собирается никого увольнять.

— В прошлом мой оппонент посчитала, что city manager меня поддерживает. На первом митинге в декабре она его уволила, — говорит она.

Еще одна важная задача — разобраться с бюджетом. Встречи в городской администрации тоже требуют внимания — Свечин уверена, что нужно «задать им тон», чтобы на митингах «не было такого ужаса».

— Вчера кричали, орали. Так себя нельзя вести. Кем мы хотим быть? Мы же считаем себя самым лучшим городом во Флориде и вообще в Америке. Я думаю, что у нас больше миллиардеров, чем в любом другом городе. Например, [футболист Лионель] Месси будет жить в нашем городе, он купил здесь квартиру, — рассказывает она.

Фото: из личного архива Ларисы Свечин

Зарплата главы города по меркам США совсем небольшая — примерно 28 тысяч долларов в год. Столько она зарабатывала в начале своего карьерного пути, смеется Свечин.

— Это скорее деньги на покрытие расходов. Здесь зарплаты почти нет, но, слава Богу, мой муж хорошо зарабатывает. Когда я хорошо зарабатывала, я удачно свои деньги invest, — объясняет она.

Возможность стать мэром женщина считает привилегией — не каждый может себе это позволить, ведь одной только зарплаты на жизнь не хватает. Раньше должность по этой причине часто занимали «богатые мужчины на пенсии», говорит Свечин.

— Есть дискуссии, что у мэра должна быть нормальная зарплата, чтобы любой человек мог им стать. Но это должен быть long conversation.

Украинские и русские дети дерутся в школах

С началом полномасштабной войны в Украине в городе стало больше украинцев — это Свечин передали полицейские. Один из них работает в местной школе — он рассказал, что русские и украинские дети дерутся и ругаются, а вторые говорят, что «хотят убить Путина» едва ли не «со второго класса».

— Такие разговоры — это интересно, потому что вряд ли в любом городе в Америке дети во втором классе знают, кто президент России. Это такой разговор, который дети и в 16-17 лет обычно не имеют. Это показывает мне, что они дома слышат, о чем родители говорят, — рассуждает она.

Лариса говорит, что украинцы приезжали в Санни-Айлс-Бич и до этого — женщина «помогала и помогает» им как волонтерка. Она отмечает, что эмигранты отличаются от тех, что приезжали в город 40 лет назад, но видит, что они во многом похожи на нее саму.

— Они должны были все оставить в своей жизни. Тем более, когда у них маленькие дети, которые очень похожи на меня, когда я приехала. Они не понимают, что надо здесь делать. И как в школу идти, с кем дружить, какая здесь еда странная, — говорит она.

Беларусы — super тихие

Лариса приезжала к родственникам в Беларусь в начале двухтысячных. Она говорит, что хорошо помнит Гомель, но допускает, что собственные воспоминания могли смешаться с фото в группе о городе в фейсбуке.

— Я помню, что это была такая красивая, спокойная, дружная… не скажу страна, потому что для меня Советский Союз был страна. Я тогда не понимала, что беларусы это беларусы. Узнала это, когда приехала в Америку, — рассказывает Свечин.

Во время электоральной кампании она познакомилась с беларусами из Санни-Айлз-Бич, но оценить, насколько большая беларуская диаспора в городе, Лариса не может — потому что беларусы «super тихие».

— Горжусь, что те, кто раньше не говорили, что они из Беларуси, вдруг меня находят. Это так приятно, потому когда мы были маленькие, казалось, что мы здесь одни.

Фото: из личного архива Ларисы Свечин

За беларускими новостями Свечин не следила до 2020 года, пока в американских СМИ не стали освещать протесты. Она говорит, что не могла довериться изданиям в США, ведь они «как и любые другие, показывали то, что хотели показать».

— Показывали девушек в белом и красном. Показывали, как милиция избивала молодых людей — все эти ужасы. Когда на это смотришь, очень страшно, и reaction такой: «Ой, это такое безумное, плохое, страшное место. Как там люди могут жить? — рассказывает Лариса.

О событиях в стране она расспрашивала местных беларусов и родственников. Близкие отвечали, что все хорошо — «ходят в школу, на работу, их никто не трогает», вспоминает Свечин.

— Почему нам показывают, что вы живете в такой police state? Что вы оденете красный и белый цвет и вас в тюрьму посадят? — спрашивает она.

Результат таких протестов, считает Лариса, «должен быть хороший, ведь люди занимаются этим не зря».

— Они готовы потерять все не потому, что они не любят страну. Я думаю, наоборот, потому что они очень любят свою страну, — рассуждает она.

О том, что происходит в Беларуси после протестов, в США не говорят «ни слова» — media coverage закончилось вместе с протестами, отмечает Свечин.

Хотела оформить детям беларуское гражданство

На вопрос о том, откуда она родом, Лариса отвечает, что из Гомеля. Признается, что часто ориентируется на возраст того, кто интересуется — людям за 40, говорит, что родилась в СССР, а тем, кто помоложе — что в Беларуси.

Американцы считают, что эмигранты из постсоветских стран приехали в США, потому что захотели — «получили визы, покупают квартиры, могут туды-сюды ехать», говорит Свечин. Женщина старается объяснить, что для ее родителей эмиграция была далеко не простым решением.

— Мои родители должны были бросить свою страну. И это большая трагедия для взрослого человека, который всю жизнь считает себя беларусом. Чтобы иметь право жить в другой стране, надо было отказаться от своей родины, — говорит она.

Лариса рассказывает, что примерно 15 лет назад хотела оформить детям беларуское гражданство — для этого нужно было сперва получить его самой, так как Свечин родилась в СССР. В посольстве Беларуси ей предложили единственный вариант — приехать в Беларуси и прожить здесь семь лет.

— Я очень расстроилась. Но было и немножко смешно. Как может быть, что страна, где я родилась, меня не принимает как гражданина? Смотрела на все эти protests и думала: «Ой, может быть, после этих protests я смогу получить мое гражданство», — рассказывает женщина.

Она добавляет, что на выборах оппонентка распространяла среди избирателей информацию о том, что Свечин — эмигрантка, а себя позиционировала как «единственную честную американку».

— Для меня и моих детей очень важно, что мы американцы. Потому что это наша страна. Но моя родина всегда — это Беларусь, и даже беларуское посольство не может у меня это забрать, — говорит Свечин.