Избежал армии, отказался поздравлять ОМОН на видео, осужден за оскорбление Лукашенко. История 26‑летнего политзаключенного Валерия Панкратовича
Александра Шакова
Избежал армии, отказался поздравлять ОМОН на видео, осужден за оскорбление Лукашенко. История 26‑летнего политзаключенного Валерия Панкратовича
19 декабря 2023, 16:34

Иллюстрация: Медиазона

«Так где тут в анархисты берут?» — спросил омоновец у лежащего на полу в наручниках Валерия. Это была «шутка» — во «ВКонтакте» у Валерия был пост с призывом вступать в анархисты. После задержания было «покаянное» видео, два судебных заседания за сутки и два года колонии по обвинению в оскорблении Лукашенко. «Медиазона» рассказывает историю политзаключенного Валерия Панкратовича.

«Мы сейчас тебя к омоновцам выведем, они быстро всё объяснят». Задержание, допрос и «покаянное» видео

Валерию 26 лет. 5 октября 2021 года силовики могли не застать его в комнате общежития — обычно в такое время он уже был на работе в колхозе. Работал Панкратович агрономом, с 8 до 17 по будням. Но в этот раз остался дома, потому что отдыхал после ночи: пришлось сторожить в поле технику, чтобы ее не украли.

«Стучать даже не пробовали: вынесли дверь — в масках, без опознавательных знаков. Один — со щитом и автоматом, остальные — с пистолетами, с фонариками».

Валерия задержали из-за репостов в социальных сетях.

«У меня первая мысль была, что это развод друзья мои устроили, проплатили. Но когда они начали меня допрашивать, когда сказали, что они из ГУБОПиКа, я уже все понял. Сообразил что все, приплыли».

Парень вспоминает задержание: милиционеры сбросили его со стула, уложили на пол, надели и затянули до максимума наручники, несколько раз ударили по лицу тыльной стороной ладони — за то, что «борзо разговаривал».

«Один омоновец спросил — где тут в анархисты берут. Типа пошутил так, у меня в ВК был пост — вступайте в анархисты».

Панкратовича вывели из общежития, положили на пол в милицейском бусе и повезли в Волковыск — за 15 километров от Юбилейного. Там он еще час лежал на полу машины, пока его приняли в местном отделении милиции.

В Волковыске парня допросили, а потом заставили сняться в «покаянном» видео.

«Дали текст, что вот, я подписан на такие и такие каналы — я согласился, этот текст сказал на камеру. Потом они еще говорят: нужно поздравить ОМОН с праздником каким-то. Я отказался. Говорят: "Так мы сейчас тебя к этим омоновцам выведем, они тебе быстро всё объяснят". Я говорю — ну ведите. Я ж представляю, что со мной в зоне сделают за эти ваши поздравления. Так что я в итоге никого не поздравлял».

«Мне не нравится главнокомандующий, и в такой армии я служить не собираюсь». Предыдущая судимость и новая «уголовка»

После этого Валерия поместили в ИВС и арестовали по административной статье о распространении «экстремистских» материалов на 15 суток. Под конец административного ареста в камеру к Валерию пришла следователь — сообщила о возбуждении уголовного дела.

Валерия оставили под стражей. По мнению Валерия, роль сыграло то, что ранее он был судим — за отказ служить в армии.

«В 2021 году меня судили за уклонение от армии. Хотя я не уклонялся, а просто сказал, что служить не буду. Меня вызвали в суд, в суде я сказал, что мне не нравится главнокомандующий, и в такой армии я служить не собираюсь. Мне дали год условно и 30 базовых штрафа», — вспоминает он.

Новость про уголовное дело стала шоком, в первую очередь Валерий подумал про близких.

«Тогда понял что все, будет срок. Подумал про маму — что ей будет очень далеко ко мне ездить, если передача или что-то такое».

Мама приезжала дважды — один раз забрать вещи Валерия из общежития и передать ему передачу в СИЗО, второй раз — на суд. Он проходил в закрытом режиме, поэтому родственников пустили только на оглашение приговора.

«Мне дали два года — полтора за оскорбление и полгода еще с того условного срока. Осудили буквально за сутки: было два заседания, больше им не понадобилось».

После приговора Панкратович увиделся с родными на свидании: говорит, брат держался, мама плакала и говорила, что он зря в «это» влез.

«Мать у меня мало понимает в этой политике, а я стою на своем. Мне и про колонию говорила, чтобы я никуда не лез. Но я же не буду молчать — не могу. Поэтому меня "катали" потом и в ШИЗО, и в ПКТ я был до конца срока».

«У нас много оставалось зеков, грубо говоря, голых». Двое суток этапа и карантин

Из Гродно, где содержался до суда политзаключенный, его этапировали в ИК-2 в Бобруйске. Дорога заняла двое суток. Осужденных везли на специальном поезде с «ночевкой» в ИВС в Барановичах. Все время в поезде Валерий ехал в наручниках.

«Даже убийцы ехали без наручников, а я со своим оскорблением и двумя годами — главный террорист».

В колонии Валерий оказался в начале зимы 2022 года, незадолго до начала полномасштабной войны в Украине. После приезда его вместе с другими заключенными отправили не сразу в отряд, а в карантин. В это время, вспоминает Панкратович, было тяжело — из-за погоды.

«В ИК ты приезжаешь, там налысо стригут. И снова обыск. Вещи, которые в колонию не проходят, отправляют на склад. И у нас много оставалось зеков, грубо говоря, голых. Одежда, которую там выдают — это очень тонкие вещи. А время — февраль, и мы в карантине очень много времени проводим на улице. Многие сильно мерзли».

«Мы хлопцы, собранные все в кучу, на нервах, и нет женщин». Колония

После перевода в отряд стало немного легче. Там, вспоминает Валерий, разрешали пользоваться чайником, появлялось больше свободного времени — можно было читать, смотреть телевизор или заниматься спортом. В «качалку» в колонии, по словам Валерия, пускали только тех, кто сотрудничает с администрацией — остальные занимались на брусьях в «спортгородке» в отряде, и этого хватало.

В колонии, рассказывает бывший политзаключенный, остро чувствуется нехватка того, что доступно в обычной жизни.

«Еды домашней не хватало, напитков каких-то. Там можно было купить колу, но она стоила почти шесть рублей — за такие деньги не станешь ее покупать. Сладкого хотелось — торта или пирожных. Пива.

Мы хлопцы, собранные все в кучу, на нервах, и нет женщин. Тоже такое себе счастье. Первое время не хватало телефона: просто лезешь в карман, а там нет его! Даже просто личного пространства не хватало».

На работу, по словам Валерия, он ходил только на обязательные три часа в день — работал на переработке резины. Иногда в свободное время спал.

«Спать было запрещено, но я спал, и мне было все равно. Я спал даже в ШИЗО. Что они мне сделают? Срок в ШИЗО добавят? Ну и ладно», — спокойно говорит бывший политзаключенный.

В штрафном изоляторе он провел 60 суток, а на 3 месяца перед освобождением его перевели в ПКТ.

По словам Валерия, в ШИЗО его отправляли за сон, а еще — за разговоры о политике.

«Это как работает? Тебя заметили — значит, надо посадить в ШИЗО. И начинают искать. Пытаются поймать за сон. Не спишь — пойдут на склад, посмотрят, как вещи твои описаны. Не найдут к чему придраться — припишут. В крайнем случае, дежурный вызовет и скажет мыть туалеты. Тут уже в любом случае откажешься, и тогда уже за это в ШИЗО».

Считал дни до конца срока и боялся выходить. Освобождение

ПКТ, рассказывает Валерий, стало для него такой «прожаркой», испытанием на прочность.

«Это чтобы испортить тебе жизнь перед освобождением, чтобы ты ни с кем попрощаться не мог. Отоварка на одну базовую. …Но были и плюсы. В отряде тебя водят на обязательные работы, в клубы водят мозги промывать. А в ПКТ тебе все пофиг, никаких клубов».

Валерий считал дни до освобождения с самых первых дней в колонии. Окружающие говорили ему, что у него так «крыша поедет», но самому парню так было проще.

«А я четко знал — вот, мне сегодня осталось 12 месяцев и 20 дней. Меня можно было каждый день спрашивать. И под конец срока я уже так особенно и не чувствовал, что выхожу. А когда пришел день выхода, уже как будто и выходить не хотел. Я в зоне знаю свое расписание дня, как и чем мне заняться. А ты выходишь на волю, и непонятно, куда тебе себя деть».

Еще Валерий опасался, что на него заведут новое уголовное дело из-за других постов соцсетях, и задержат сразу на выходе у ворот колонии.

Но в день освобождения все прошло спокойно — политзаключенного встретили близкие. Он начал готовиться к отъезду из Беларуси. Помог бывший политзаключенный — он оставил Валерию свои контакты, пообещал помочь с выездом и сдержал обещание.

Сейчас бывший политзаключенный в Варшаве — строит жизнь заново. Домой к его родным в Беларуси периодически приходят силовики.

«Милиция до сих пор ездит ко мне домой, интересуются, как я уехал. Разыскивают, спрашивают, не хочу ли я вернуться. Мать им говорит, что я уехал навсегда, безвозвратно».